Колыбельные Светланы

Светлана Панова, одна из ведущих российских джазовых вокалисток, в недавнем прошлом солистка оркестров Олега Лундстрема и Анатолия Кролла,  только что выпустила диск «Колыбельные Светланы». Это фантазии на темы колыбельных песен выдающихся русских и советских композиторов. Среди двенадцати номеров альбома такие жемчужины русской классики, как «Колыбельная Волховы» из «Садко» Римского-Корсакова, «Сон» Рахманинова,  « Спи дитя мое» и «Колыбельная песнь в бурю» Чайковского, колыбельные Танеева,  Гречанинова,  Балакирева, «Светлана» Хренникова, знаменитая мелодия Дунаевского из  «Цирка», «Месяц над нашею крышею светит» Блантера, Русская народная «Колыбелька скрип, скрип» и даже довольно неожиданно моцартовская «Спи, моя радость, усни».

«В своем диске, — пишет народный артист РФ профессор Игорь Бриль, —  артистке удалось достичь слияния двух, казалось бы, несочетаемых элементов:  русской интонации и приемов джазового вокала. Упругие ритмы, мелизматика, свойственные джазу опевания; аккопанемент двух гитар с изысканной гармонизацией звучит мягко создавая ощущение покоя… Думаю, детям будет уютно засыпать под такую музыку. Диск Светланы просто обречен на успех»

Несколько вопросов артистке.

— Светлана, для кого задумывалась эта работа?

С. ПАНОВА:  У меня две дочери.  Надо им было что-то петь  «на сон глядя»,  пока были маленькими. Сначала исполняла то , что было на слуху, — «Спи моя радость, усни»,  «Колыбельные Светланы». Или ставила пластинки с балладами Эллы Фитцдеральд в сопровождении гитариста Джо Пасса, боса-новы Антонио Карлоса Жобима. Потом решила выяснить, писали ли колыбельные Чайковский,  Рахманинов, Танеев… Оказалось – писали.  Отправилась в магазин и купила пластинки с записями Образцовой, Биешу в сопровождении симфонического оркестра.  Исполнение замечательное, только сам формат не слишком детский –  звучание напористое, громкое. И я подумала: почему-бы не соединить джаз, прозрачное камерное звусание гитары с мелодиями Римского – Корсакова и  Чайковского? Ведь сколько уже было удачных примеров  таких сплавов – Чайковский и Григ в оркестре Эллингтона…  Или знаменитая Summertime  Гершвина:  это ведь чистой воды колыбельная. Обратилась к друзьям по оркестрам Лундстрема  и  Кролла – гитаристам Игорю Золотухину и  Ивану Рахманову. Они меня поддержали,  написав прекрасные аранжировки. Мы сразу же отправились в студию и записали первые  четыре  номера. Но та, первая запись  оказалось неудачной. Петь по-русски с характерно джазовыми акцентами,  синкопами,  со свинговой «раскачкой» фразы было не просто. По-английски – с его короткими, часто односложными словами —  все это выглядело органично. Но в русском слова длинные —  часто трех- или даже  четырехсложные.

Получался,  какой-то ломанный язык: «Спи –и-и…  мла-а-денец…  мой прекрасный…» Первые записи пошли в брак. Пришлось искать к русским текстам какой-то ключик. Посоветовалась со своим педагогом по вокалу – Миррой Львовной Коробковой.  Позже. Далеко не сразу что-то стало получаться:  материал стал формироваться по-другому,  появились новые рисунки.

— По жанру преобладали баллады?

С.П.: Нет,  были и босса-новы – например в песне Блантера «Месяц над нашею крышею светит», в колыбельной Моцарта, «Светлане» Хренникова.

— Какова концепция диска?

С.П.:  Сделать его камерным, сердечным, ласковым. Это —  подарок для детей. Колыбельные ласкают ребенка, настраивают его на светлый, мечтательный лад. На Востоке говорят: «Плохому, злому человеку, наверное, мать в детстве колыбельных не пела». 

Хлеб насущный и колыбель стоят рядом. Хлеб питает тело человека , колыбель – душу.  А поэт Расул Гамзатов говорит: « Песня матери – главная песня в мире;  начало всех человеческих песен». Даже когда человек еще не родился,  когда он в утробе матери, для него вибрации материнского голоса  и  пение колыбельных очень полезны.

У  северных народов колыбельные часто играли роль талисманов-оберегов;  мать пела песню, как бы предопределяя судьбу ребенка.

— А не мешают ли  две эти сферы – классика и джаз — друг другу?

С.П.: Мне кажется, нет. Во  всяком случае, мы с моими друзьями-гитаристами сделали все, чтобы вышло какое-то нежное, задушевное звучание. Детям – моим девочкам — все это понравилось. А потом они слушали и классические записи с большим оркестром. И говорили – вот эта вещь нам больше нравится в исполнении Образцовой, а эта, мамочка, – в твоем.  То есть – смотрели на музыку с разных сторон, оценивали  по-своему.

— Это ваша самая последняя работа?  А что собираетесь делать дальше?

С.П.: Мечтаю в каком-то смысле продолжить тему – поработать с песнями советских композиторов, с мелодиями 30-х, 40-х, 50-х, 60-х годов. От  Блантера и  Дунаевского до  Пахмутовой  и Тухманова. Мне нравятся,например песни Андрея Эшпая. Такие, например, как «Весна счастливая идет над городом». Или «Стань таким» Флярковского, «Зеркало» Саульского. Мне многое нравится; на этих мелодиях я собственно, и выросла. Попробую записать все с джазовым квартетом – рояль, гитара бас ударные. Хотя не исключена версия симфоджазового оркестра. Хотелось бы пошире  показать мелодии  Дунаевского. Вдова композитора, послушав и одобрив мой вариант колыбельной из фильма «Цирк», сказала мне, что у нее храняться песни, которые так никогда и не  прозвучали.  Обещала познакомить меня с ними. Это просто потрясающе: неизвестный Дунаевский!

 Со Светланой Пановой беседовал Аркадий Петров.